Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района
29.08.2023 Администратор
#Новгородика_2023 #Отзвуки_исчезнувших_деревень
✅Наша рубрика "Работа по реализации проекта «Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района», который стал победителем XVI областного конкурса инновационных творческих проектов «Новгородика» в номинации "Истоки и современность"".
Публикуем материалы которые войдут в сборник "Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района". Рассказ о небольшой деревне Подбела.
ДЕРЕВНЯ ПОДБЕЛА
Деревня стояла на полпути между Тополевым и Горчицами, в трехстах метрах к востоку от дороги Пола – Н.Деревня. На северо-востоке находилась д.Веретейка, до которой было чуть больше четырех километров, до Зорянки, на востоке, в два раза меньше. Местность вокруг деревни, была ничем не примечательной: не было ни рек, ни высоких холмов, ни леса. Подбелу разделял небольшой ручей без названия, через который был построен мост.
Ручей вытекал из «потанина мха» около Зорянки, проходил мимо горчицкой маслобойни, а затем, пересекая Подбелу, подходил к Тополёву с восточной стороны, соединяясь перед Тополёвым еще с одним ручейком. В деревне было две улицы. Одна короткая односторонняя, вправо в сторону Горчиц. Это место называли «задунай».
Другая улица, за мостом, шла на восток. Из нее был прогон на веретейскую дорогу, а сама улица переходила в проселочную дорогу на Зорянку. Эту часть деревни называли «конец». Слева от въездной проселочной дороги была пашня, а с правой стороны - «сиковка», так называли заболоченное, непригодное для пашни место, где росло много «белоголовиков» - первых весенних витаминов.
Вправо от моста, за ручьем, находились огороды, а за домами, в самом русле ручья, были вырыты две копани для купания ребятишек и водопоя скота.
Около копаней по берегу ручья располагалось большинство деревенских бань. С правой стороны за деревней было поле, на краю которого стояли гумна, пуни и другие хозяйственные постройки.
Ни водяных, ни ветряных мельниц в деревне не было. Уроженка деревни Нина Васильевна Абрамова затрудняется сказать, были ли маслобойни. Скорее всего, как и в соседней Зорянке, нет. Ведь недалеко были Веретейка и Горчицы, маслобойни которых работали постоянно.
Между ручьем и дорогой в Веретейку была заболоченная, поросшая невысоким кустарником местность, не пригодная для вспашки.
По словам Н.В.Абрамовой, в деревне больших садов не было, обычно хозяева сажали несколько кустов смородины и небольшое количество яблонь местных сортов, в частности «чулановки». Зато других деревьев: берез, тополей - было много, и со стороны дороги деревня выглядела красивой. Сено готовили на пожне за Тулитовом, зимой мужики в тулупах на 5-6 подводах отправлялись туда за сеном.
Дома в деревне были добротные, все одноэтажные, много домов построено во время НЭПа. Крыши крыли тесом, щепой. Соломенные крыши были только у скотных дворов и хозяйственных построек.
За дровами приходилось ездить далеко, даже за Барышево. Слева от моста, напротив дома Богатовых, было место, где можно было зимой прокатиться на санках или еще на чем-то, что сподручнее. Больница находилась рядом в д. Тополево, там же и начальная школа. Средняя школа была гораздо дальше, на берегу реки Пола в Налючах.
Религиозными праздниками в Подбеле были - Духов день, это второй день после Троицы, когда по деревне носили большую икону Казанской божьей матери, и осенью, 21 сентября – Рождество Пресвятой Богородицы.
Праздники проводились так же, как и в других деревнях. Когда началась коллективизация, в деревне была вначале создана коммуна. На большой лужайке, в том месте, где зимой ребятишки катались на санках, готовили еду, ели коллективно. Затем организовался колхоз, его название и фамилия председателя неизвестны. Кто не шел в колхоз, разными путями уезжал из деревни. Выехали Абрамов П.А., Максимовы, Тарасовы и другие. Сразу за мостом, рядом с огородами, был дом Тарасова Михаила. У него были сыновья Алексей и Василий и дочь Анна.
Василий воевал, погиб. Алексей в годы войны участвовал в партизанском движении, удостоился высокого воинского звания полковник. Он состоял при штабе партизанского движения Северо-запада. После войны с сыном Юрием работал в администрации города Печоры. Там и похоронен на гражданском кладбище. Могила отмечена памятником.
Родной брат Тарасова Михаила Петр задолго до войны с семьей уехал в Ленинград, пережил блокаду. Его сын Александр Петрович воевал, дослужился до полковника, после войны был военкомом в Волоте, затем жил в Ленинграде
Небольшая улица «задуная» начиналась с дома Прохоровых, дальше жили Столяровы, а за ними Евсеевы и Амелькины. У Алексея Васильевича Евсеева в деревне жили два родных брата - Александр и Михаил, а Мария Васильевна Столярова, его родная сестра, жила пососедству.
Перед въездом в деревню, на краю пашни, стоял небольшой домик, его называли «домиком колдуна», там жил старик, который, как считали деревенские жители, владел колдовским ремеслом, его боялись, но уважали.
Посредине улицы «конца» стояла деревянная часовня, выкрашенная в желтый цвет, рядом с нею рос огромный тополь.
За часовней были дома Абрамова Михаила Абрамовича и его сына Василия, а через улицу дом второго сына Петра. В семье Абрамова М.А. и Марии Петровны было десять человек. У их сына Василия семья была тоже большой, шесть человек детей. Сын Павел погиб в 1942 году, Николай в 1944 г.
Дочь Нина после войны в 50-х годах работала директором Полавской средней школы, а переехав в Старую Руссу, работала в системе образования до выхода на пенсию. Живет в г. Старой Руссе. Мария умерла. Младшая дочь Лидия работала медсестрой в Полавской больнице, живет в дедовском доме в Поле. Все дети Василия Михайловича получили среднее и высшее образование.
По той же стороне, за поворотом в сторону Веретейки, стоял дом, где жила женщина, умеющая лечить от болезней травами, так и называли «дом лекаря».
Почти напротив от него был дом Василия Михайловича Михайлова. Ярый сторонник советской власти, он принимал самое активное участие при раскулачивании и коллективизации. Имел какие-то полномочия, которыми широко пользовался. Михайлов был жесток и несправедлив, когда многодетную семью Михаила Абрамовича причислил к кулакам.
Сейчас никто не скажет, были ли арестованные и раскулаченные в деревне, нет живых свидетелей того времени. Скорее всего, были.
Затем Михайлов несколько лет был председателем сельского совета в Веретейке. После войны работал бригадиром в Тополеве, к людям относился пренебрежительно, уважением не пользовался. Уже после войны родственники Михайлова приходили в Полу к Михаилу Абрамовичу Абрамову и Василию Михайловичу и просили прощения за бесчинства, которые пришлось испытать их семье по вине Василия.
Внучка Михаила Абрамовича Нина Васильевна с горечью вспоминает свой последний приезд в деревню в 1940 году, в это время они переехали в Полу, жили на Сенной улице, ныне бр. Ивановых:
«Осенью 21 сентября в праздник Рождества Пресвятой Богородицы я была в деревне в последний раз. Я училась в пятом классе. Девочки из деревни пригласили в гости, это были Тоня и Паша Пантелеевы - их убило осколками снаряда в войну, похоронены на Борковском кладбище. Лида и Зина Федоровы после войны жили в Казахстане, Тоня Зеленецкая после войны уехала на Украину. Была плохая погода: ветер, дождь, поэтому мама меня не отпускала. Пока я уговаривала маму, чтобы она отпустила, девочки ушли. Я побежала следом, подошла к месту, где когда-то был дом деда, остановилась около разрушенного большого скотного двора, в котором дед держал от четырех до пяти коров, дающих по горшку молока в удой, для семьи в десять человек. …И он был причислен к числу кулаков. Горько плакала я, пока не подбежали девочки и забрали меня к себе. Это было последнее посещение моей деревеньки».
За мостом, за домом Богатовых, стоял дом Харитоновых. Их внук Александр Иванович еще до войны был полковником и служил адъютантом у маршала Тимошенко, а после войны был военкомом в Бологое. Уроженец Горчиц Владимир Иванович Рослов, во время прохождения срочной службы в 50-е годы, случайно встретился и познакомился с ним в Бологое. Это был, по словам Владимира Ивановича, высокий, статный, красивый человек.
Брат Александра Ивановича Виктор служил в КГБ в Чудове, был офицером, занимал высокую должность. А их-то родная бабка Большачиха печку затопляла от уголька, который хранила в ошестке, чтобы не израсходовать лишнюю спичку.
Рядом с Харитоновыми был дом Пантелеевых. Хозяин Алексей Васильевич работал в колхозе кладовщиком, жена Авдотья Максимовна была родом из Махлюева. У Алексея были братья Яков и Владимир и сестра Прасковья. До коллективизации все они уехали в Ленинград. Все погибли, кто на фронте, кто в блокаду.
В семье было три сына и две дочери, перед самой войной сумели построить новый дом.
Старший сын Николай участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе, во время Великой Отечественной войны был танкистом в звании старшины, много раз был ранен. После войны работал в Поле в милиции. Средний сын Василий также воевал, был летчиком, погиб.
Младший сын Иван, танкист, погиб на фронте.
Дочери, Прасковья 17-ти лет, и Антонина 15-ти лет, погибли в феврале 1942 года во время штурма родной деревни Подбелы нашими войсками. Они укрылись в бане, а наш танкист в пылу боя не мог разобраться и выстрелили из башенного орудия. Погибли на месте обе совсем молоденькие девочки. Но как судить за это танкиста. Война есть война, у боя жестокие законы.
Вот такая трагическая судьба рода Пантелеевых.
Начало войны, приход немцев были такими же, как и в Горчицах. К длительной обороне деревни немцы не готовились, а отдельные небольшие подразделения в деревне были. В районе «конца» в разрушенных банях, гумнах немцы держали пленных красноармейцев, среди них было много раненых, обмороженных, некоторые не могли передвигаться. И вот в крайний дом Михаила Васильевича Евсеева подошли четверо наших пленных. Они просили помощи, так как хотели уйти к своим. Михаил дал им лыжи, показал направление, куда идти – мимо Зорянки. Трое ушли, но один не пошел, а доложил о разговоре с Евсеевым немцам. Расправа была короткой.
Дочь Евсеева Вера Михайловна была еще маленькой, но помнит, как 22 января 1942 года под тополем, перед домом, поставили отца на табурет, накинули петлю, оттолкнули рыдающую мать, а табурет выбили из-под ног. Уже с мертвого немцы сняли теплую верхнюю одежду, стянули валенки. Только через три дня разрешили тело повешенного снять. Назначенный немцами староста деревни Варников был приезжим, имел до войны прозвище «шкробень». Он подошел к повешенному Михаилу и с издевкой сказал: «Ну что, дождался красных». После освобождения деревни его нашли, он был арестован и понес заслуженное наказание. Вера Михайловна Евсеева вспоминает, что после его ареста в д. Тополево привозили его фотографию для опознания.
С большим трудом родственники смогли похоронить Михаила на Налючском кладбище. После войны могила Михаила затерялась.
Через некоторое время пленные были расстреляны, некоторые сгорели заживо, так как все постройки немцы подожгли.
Бои за Подбелу были тяжелыми, деревня переходила из рук в руки, с нашей стороны применялись гвардейские минометы «Катюша».
Деревенских жителей до боев немцы не успели угнать в свой тыл, как это было сделано в соседних Горчицах. По-разному сложились судьбы семей. У родной сестры Михаила Васильевича Евсеева Марии Васильевны Столяровой погибли оба сына – Петр и Александр. Сын Веры Амелькиной Николай ушел в партизаны, немцы как-то смогли его арестовать и увезли в Старую Руссу. Неизвестно, остался ли он в живых.
Дома были разрушены, сожжены, часть разобрана для нужд армии. После войны деревня исчезла с лица земли.
Я побывал на её месте в начале декабря 2006 года, место «задунай» заросло тополями, через ручей сделан уже после войны бетонный трубопровод, «конец» деревьями не зарос, это место в доперестроечные времена распахивали В настоящее время с дороги Пола-Новая Деревня место, где стояли деревенские дома не просматривается, вырос молодой сосновый лес.
Источник: материалы исследования краеведа Симакова А.П. .https://vk.com/id346016379
✅Наша рубрика "Работа по реализации проекта «Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района», который стал победителем XVI областного конкурса инновационных творческих проектов «Новгородика» в номинации "Истоки и современность"".
Публикуем материалы которые войдут в сборник "Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района". Рассказ о небольшой деревне Подбела.
ДЕРЕВНЯ ПОДБЕЛА
Деревня стояла на полпути между Тополевым и Горчицами, в трехстах метрах к востоку от дороги Пола – Н.Деревня. На северо-востоке находилась д.Веретейка, до которой было чуть больше четырех километров, до Зорянки, на востоке, в два раза меньше. Местность вокруг деревни, была ничем не примечательной: не было ни рек, ни высоких холмов, ни леса. Подбелу разделял небольшой ручей без названия, через который был построен мост.
Ручей вытекал из «потанина мха» около Зорянки, проходил мимо горчицкой маслобойни, а затем, пересекая Подбелу, подходил к Тополёву с восточной стороны, соединяясь перед Тополёвым еще с одним ручейком. В деревне было две улицы. Одна короткая односторонняя, вправо в сторону Горчиц. Это место называли «задунай».
Другая улица, за мостом, шла на восток. Из нее был прогон на веретейскую дорогу, а сама улица переходила в проселочную дорогу на Зорянку. Эту часть деревни называли «конец». Слева от въездной проселочной дороги была пашня, а с правой стороны - «сиковка», так называли заболоченное, непригодное для пашни место, где росло много «белоголовиков» - первых весенних витаминов.
Вправо от моста, за ручьем, находились огороды, а за домами, в самом русле ручья, были вырыты две копани для купания ребятишек и водопоя скота.
Около копаней по берегу ручья располагалось большинство деревенских бань. С правой стороны за деревней было поле, на краю которого стояли гумна, пуни и другие хозяйственные постройки.
Ни водяных, ни ветряных мельниц в деревне не было. Уроженка деревни Нина Васильевна Абрамова затрудняется сказать, были ли маслобойни. Скорее всего, как и в соседней Зорянке, нет. Ведь недалеко были Веретейка и Горчицы, маслобойни которых работали постоянно.
Между ручьем и дорогой в Веретейку была заболоченная, поросшая невысоким кустарником местность, не пригодная для вспашки.
По словам Н.В.Абрамовой, в деревне больших садов не было, обычно хозяева сажали несколько кустов смородины и небольшое количество яблонь местных сортов, в частности «чулановки». Зато других деревьев: берез, тополей - было много, и со стороны дороги деревня выглядела красивой. Сено готовили на пожне за Тулитовом, зимой мужики в тулупах на 5-6 подводах отправлялись туда за сеном.
Дома в деревне были добротные, все одноэтажные, много домов построено во время НЭПа. Крыши крыли тесом, щепой. Соломенные крыши были только у скотных дворов и хозяйственных построек.
За дровами приходилось ездить далеко, даже за Барышево. Слева от моста, напротив дома Богатовых, было место, где можно было зимой прокатиться на санках или еще на чем-то, что сподручнее. Больница находилась рядом в д. Тополево, там же и начальная школа. Средняя школа была гораздо дальше, на берегу реки Пола в Налючах.
Религиозными праздниками в Подбеле были - Духов день, это второй день после Троицы, когда по деревне носили большую икону Казанской божьей матери, и осенью, 21 сентября – Рождество Пресвятой Богородицы.
Праздники проводились так же, как и в других деревнях. Когда началась коллективизация, в деревне была вначале создана коммуна. На большой лужайке, в том месте, где зимой ребятишки катались на санках, готовили еду, ели коллективно. Затем организовался колхоз, его название и фамилия председателя неизвестны. Кто не шел в колхоз, разными путями уезжал из деревни. Выехали Абрамов П.А., Максимовы, Тарасовы и другие. Сразу за мостом, рядом с огородами, был дом Тарасова Михаила. У него были сыновья Алексей и Василий и дочь Анна.
Василий воевал, погиб. Алексей в годы войны участвовал в партизанском движении, удостоился высокого воинского звания полковник. Он состоял при штабе партизанского движения Северо-запада. После войны с сыном Юрием работал в администрации города Печоры. Там и похоронен на гражданском кладбище. Могила отмечена памятником.
Родной брат Тарасова Михаила Петр задолго до войны с семьей уехал в Ленинград, пережил блокаду. Его сын Александр Петрович воевал, дослужился до полковника, после войны был военкомом в Волоте, затем жил в Ленинграде
Небольшая улица «задуная» начиналась с дома Прохоровых, дальше жили Столяровы, а за ними Евсеевы и Амелькины. У Алексея Васильевича Евсеева в деревне жили два родных брата - Александр и Михаил, а Мария Васильевна Столярова, его родная сестра, жила пососедству.
Перед въездом в деревню, на краю пашни, стоял небольшой домик, его называли «домиком колдуна», там жил старик, который, как считали деревенские жители, владел колдовским ремеслом, его боялись, но уважали.
Посредине улицы «конца» стояла деревянная часовня, выкрашенная в желтый цвет, рядом с нею рос огромный тополь.
За часовней были дома Абрамова Михаила Абрамовича и его сына Василия, а через улицу дом второго сына Петра. В семье Абрамова М.А. и Марии Петровны было десять человек. У их сына Василия семья была тоже большой, шесть человек детей. Сын Павел погиб в 1942 году, Николай в 1944 г.
Дочь Нина после войны в 50-х годах работала директором Полавской средней школы, а переехав в Старую Руссу, работала в системе образования до выхода на пенсию. Живет в г. Старой Руссе. Мария умерла. Младшая дочь Лидия работала медсестрой в Полавской больнице, живет в дедовском доме в Поле. Все дети Василия Михайловича получили среднее и высшее образование.
По той же стороне, за поворотом в сторону Веретейки, стоял дом, где жила женщина, умеющая лечить от болезней травами, так и называли «дом лекаря».
Почти напротив от него был дом Василия Михайловича Михайлова. Ярый сторонник советской власти, он принимал самое активное участие при раскулачивании и коллективизации. Имел какие-то полномочия, которыми широко пользовался. Михайлов был жесток и несправедлив, когда многодетную семью Михаила Абрамовича причислил к кулакам.
Сейчас никто не скажет, были ли арестованные и раскулаченные в деревне, нет живых свидетелей того времени. Скорее всего, были.
Затем Михайлов несколько лет был председателем сельского совета в Веретейке. После войны работал бригадиром в Тополеве, к людям относился пренебрежительно, уважением не пользовался. Уже после войны родственники Михайлова приходили в Полу к Михаилу Абрамовичу Абрамову и Василию Михайловичу и просили прощения за бесчинства, которые пришлось испытать их семье по вине Василия.
Внучка Михаила Абрамовича Нина Васильевна с горечью вспоминает свой последний приезд в деревню в 1940 году, в это время они переехали в Полу, жили на Сенной улице, ныне бр. Ивановых:
«Осенью 21 сентября в праздник Рождества Пресвятой Богородицы я была в деревне в последний раз. Я училась в пятом классе. Девочки из деревни пригласили в гости, это были Тоня и Паша Пантелеевы - их убило осколками снаряда в войну, похоронены на Борковском кладбище. Лида и Зина Федоровы после войны жили в Казахстане, Тоня Зеленецкая после войны уехала на Украину. Была плохая погода: ветер, дождь, поэтому мама меня не отпускала. Пока я уговаривала маму, чтобы она отпустила, девочки ушли. Я побежала следом, подошла к месту, где когда-то был дом деда, остановилась около разрушенного большого скотного двора, в котором дед держал от четырех до пяти коров, дающих по горшку молока в удой, для семьи в десять человек. …И он был причислен к числу кулаков. Горько плакала я, пока не подбежали девочки и забрали меня к себе. Это было последнее посещение моей деревеньки».
За мостом, за домом Богатовых, стоял дом Харитоновых. Их внук Александр Иванович еще до войны был полковником и служил адъютантом у маршала Тимошенко, а после войны был военкомом в Бологое. Уроженец Горчиц Владимир Иванович Рослов, во время прохождения срочной службы в 50-е годы, случайно встретился и познакомился с ним в Бологое. Это был, по словам Владимира Ивановича, высокий, статный, красивый человек.
Брат Александра Ивановича Виктор служил в КГБ в Чудове, был офицером, занимал высокую должность. А их-то родная бабка Большачиха печку затопляла от уголька, который хранила в ошестке, чтобы не израсходовать лишнюю спичку.
Рядом с Харитоновыми был дом Пантелеевых. Хозяин Алексей Васильевич работал в колхозе кладовщиком, жена Авдотья Максимовна была родом из Махлюева. У Алексея были братья Яков и Владимир и сестра Прасковья. До коллективизации все они уехали в Ленинград. Все погибли, кто на фронте, кто в блокаду.
В семье было три сына и две дочери, перед самой войной сумели построить новый дом.
Старший сын Николай участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе, во время Великой Отечественной войны был танкистом в звании старшины, много раз был ранен. После войны работал в Поле в милиции. Средний сын Василий также воевал, был летчиком, погиб.
Младший сын Иван, танкист, погиб на фронте.
Дочери, Прасковья 17-ти лет, и Антонина 15-ти лет, погибли в феврале 1942 года во время штурма родной деревни Подбелы нашими войсками. Они укрылись в бане, а наш танкист в пылу боя не мог разобраться и выстрелили из башенного орудия. Погибли на месте обе совсем молоденькие девочки. Но как судить за это танкиста. Война есть война, у боя жестокие законы.
Вот такая трагическая судьба рода Пантелеевых.
Начало войны, приход немцев были такими же, как и в Горчицах. К длительной обороне деревни немцы не готовились, а отдельные небольшие подразделения в деревне были. В районе «конца» в разрушенных банях, гумнах немцы держали пленных красноармейцев, среди них было много раненых, обмороженных, некоторые не могли передвигаться. И вот в крайний дом Михаила Васильевича Евсеева подошли четверо наших пленных. Они просили помощи, так как хотели уйти к своим. Михаил дал им лыжи, показал направление, куда идти – мимо Зорянки. Трое ушли, но один не пошел, а доложил о разговоре с Евсеевым немцам. Расправа была короткой.
Дочь Евсеева Вера Михайловна была еще маленькой, но помнит, как 22 января 1942 года под тополем, перед домом, поставили отца на табурет, накинули петлю, оттолкнули рыдающую мать, а табурет выбили из-под ног. Уже с мертвого немцы сняли теплую верхнюю одежду, стянули валенки. Только через три дня разрешили тело повешенного снять. Назначенный немцами староста деревни Варников был приезжим, имел до войны прозвище «шкробень». Он подошел к повешенному Михаилу и с издевкой сказал: «Ну что, дождался красных». После освобождения деревни его нашли, он был арестован и понес заслуженное наказание. Вера Михайловна Евсеева вспоминает, что после его ареста в д. Тополево привозили его фотографию для опознания.
С большим трудом родственники смогли похоронить Михаила на Налючском кладбище. После войны могила Михаила затерялась.
Через некоторое время пленные были расстреляны, некоторые сгорели заживо, так как все постройки немцы подожгли.
Бои за Подбелу были тяжелыми, деревня переходила из рук в руки, с нашей стороны применялись гвардейские минометы «Катюша».
Деревенских жителей до боев немцы не успели угнать в свой тыл, как это было сделано в соседних Горчицах. По-разному сложились судьбы семей. У родной сестры Михаила Васильевича Евсеева Марии Васильевны Столяровой погибли оба сына – Петр и Александр. Сын Веры Амелькиной Николай ушел в партизаны, немцы как-то смогли его арестовать и увезли в Старую Руссу. Неизвестно, остался ли он в живых.
Дома были разрушены, сожжены, часть разобрана для нужд армии. После войны деревня исчезла с лица земли.
Я побывал на её месте в начале декабря 2006 года, место «задунай» заросло тополями, через ручей сделан уже после войны бетонный трубопровод, «конец» деревьями не зарос, это место в доперестроечные времена распахивали В настоящее время с дороги Пола-Новая Деревня место, где стояли деревенские дома не просматривается, вырос молодой сосновый лес.
Источник: материалы исследования краеведа Симакова А.П. .https://vk.com/id346016379
