Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района
23.08.2023 Администратор
#Новгородика_2023 #Отзвуки_исчезнувших_деревень
✅Наша рубрика "Работа по реализации проекта «Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района», который стал победителем XVI областного конкурса инновационных творческих проектов «Новгородика» в номинации "Истоки и современность"".
Публикуем материалы которые войдут в сборник "Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района".
Рассказ о небольшой деревне Дуплянка.
ДЕРЕВНЯ ДУПЛЯНКА (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ )
В 2006 году посчастливилось найти в г. Валдай Петрову (Татищеву) Екатерину Михайловну, для которой Дуплянка, Полавского района, родная деревня. Прочитайте написанные очень интересным языком её воспоминания. Какая интереснейшая топонимика этой местности. Много фактов и людских судеб. Большой интерес вызывает её рассказ про военную пору и трагическую судьбу деревенских жителей.
Деревня находилась в 4,5 км к востоку от Веретейки, а между ними стояла совсем небольшая деревенька Черно. По дороге можно было проехать в Ольхи, расположенные на юго-востоке от Дуплянки в полутора километрах, а оттуда по грунтовым дорогам в деревню Беглово и дальше – в Свинорой и Кузьминское.
До деревни Мал.Калинец, которая находилась рядом с железной дорогой, было около трех километров.
По данным Списка населенных мест Новгородской губернии 1909 года в Дуплянке тогда было 18 домов и 204 жителя. Часовни в то время не было. Люди работали, создавали новые семьи и перед Великой Отечественной войной насчитывалось 32 жилых дома и давно была построена часовня.
В советские времена Дуплянка, как и другие деревни края, относилась к Лычковскому району, а незадолго до Великой Отечественной войны, в 1939г., вошла в состав Полавского района.
Поиски людей, помнящих жизнь довоенной Дуплянки, долго не давали результата. Случай помог встретить Петрову Екатерину Михайловну, родившуюся и выросшую в этой деревне. Она прекрасно все помнит, дала также много ценной информации и по деревням Подбела, Махлюёво, Черно, Веретейка. Сейчас Екатерина Михайловна вместе с дочерью Лидией Викторовной живет в Валдае. По моей просьбе она написала воспоминания.
О деревенской жизни, военных испытаниях, выпавших на долю Екатерины Михайловны будет ясно из её рассказа:
«Ручей, протекающий вплотную к деревенской улице с южной стороны, официального названия не имел, но мы прозвали его речкой Пригревкой. Весной он так разливался, что подмывал бани, сносил деревянные мосты, подступал к домам.
Речка бралась как бы из ничего, невесть откуда, из болота, в котором «жило» озеро. Русло заканчивалось сразу за деревней, вода куда-то исчезала, уходила, терялась.
Летом речка пересыхала, оставались лишь омута среди песчаных берегов, в них ловили рыбу: щуку, налимов. Ребятишки руками или решетом вылавливали рыбешку, которую называли «кабанами». В местечке Курган ловили пескарей. Однажды я со старшим братом Васей поймали здоровенного налима, которого еле донесли до дома.
В пределах деревни через речку были сооружены три деревянных моста, а на дороге в Гривку после поворота в деревню Черно был еще четвертый «горбатый мост», там за «черновскими горами» выращивали лён, клевер или зерно, а между этими «горами» и дорогой в Черно сеяли лён, вплоть до самой деревни Черно.
С правой стороны от дороги на Ивановщину были «гривецкие лужки» с замечательной землей, а с левой стороны, уже в колхозные времена, сеяли рожь, озимую и яровую пшеницу, овес.
Напротив деревни, за ручьем, было возвышенное место, названные «горы». Заливные луга тянулись вдоль всей деревни, а за «курганами», в конце деревни, был уже постоянный травостой.
В начале дороги на ст. Беглово издавна была выкопана круглая копань, «мочило», как её называли. Диаметром она была больше тридцати метров и глубиной около трех. В ней вымачивали лён, там же полоскали белье. Зимой в центр вмораживали большой шест, от шеста веревки по радиусу, и катались на санках и коньках, деревянных и кованых. Дно постоянно чистили, но молодые потом делали это неохотно, а потом и вообще прекратили за водоемом следить, никто уже не чистил.
Деревня жила дружно, женились и на своих, и из соседних деревень, и из дальних. Свадьбы были тихие, необрядовые.
Мельницы своей не было, молоть зерно возили в разные места. Мать, Аграфена Максимовна, возила в Махлюёво к своему родному брату Ивану. Он отдал в колхоз свою мельницу и работал мельником.
Многие возили зерно в Б. Калинец, где была ветряная мельница. Бить льняное масло ездили в Веретейку, били его и сами дома, жернова для зерна были у каждого хозяина.
Дрова готовили за линией железной дороги, за ст. Беглово. Для каждой деревни были выделены свои делянки, называемые «нивами». Для Дуплянки были определены 1-я и 2-я «нивы». Всем распоряжался лесник из деревни Беглово, он следил за порядком в лесу. Делянки чистили, сучья сжигали.
Глину для побелки печей привозили из Подбелы и Сомшино.
Колодцы были почти у всех, у нескольких хозяев было даже по два. Самая хорошая питьевая вода была в «большом колодце» около копани «мочила». Колодец на самом деле был большой, одновременно им могли пользоваться два человека.
Огороды поливали водой из колодцев и болотной водой. Пожаров в деревне не было никогда. В один момент злой человек хотел сжечь Дуплянку, но не получилось. (Об этом рассказано в описании д.Черно).
Мужики не дрались, и, кажется, не ссорились, ничего подобного я не помню. Дрались и задирались чужие. Особенно любил это дело Ларькин Васька из Ольхов. Общими усилиями драчунов сажали для проветривания в амбар.
В праздники пили пиво, которое варили сами, хмель собирали около Махлюёво. Покупали водку, самогонку не употребляли, и ее в деревне не гнали. Пьяниц в деревне не было.
Хлеб пекли сами. На «сороки» пекли «жаворонков» - это только и осталось от старины, если откусишь и найдешь копейку - быть богатым, если щепинку – умереть.
Да еще от старины – тягучие распевы, как запоют что-нибудь старушки грустное, протяжное.
Ребята ходили в школу до 4 класса в деревню Ольхи, это было недалеко. В 5-7 классы в Лебедское, это уже 5 километров, в старшие классы – в Полу. Учителей в деревне очень уважали. В Ольховской школе в разное время работали Анисимов Павел Федорович из Дуплянки, Тарасова Екатерина Ивановна из Рогов, Дмитриева Галина Ивановна из Туганова.
Для шитья одежды покупали ситцы. Были и другие материалы: вольта, майя, маркизет. Редко, но покупали атлас. Были свои деревенские портные, кто-то и сам шил.
А вот туфли всегда покупали брезентовые, носок и пятка кожаные, подошва резиновая. Была обувь и тряпичная, её надо было белить мелом, а если материал синий, то синькой. Платки, шали покупали.
Носовые платочки были вышиты и обвязаны. Парням дарили с вышитыми словами: «Кого люблю, тому дарю». Бывали и казусы. Одной искусной вышивальщице принесли заказ. А на бумаге была исправлена ошибка. Заказчик получил точно такую же надпись на платочке, как и на бумаге, с исправлением.
Из обуви носили кожаные поршни, разные сапоги. Мужики сами выделывали шкуры, хотя это было запрещено, иногда попадались.
Никифоров Семен, конюх, всегда носил лапти с оборами (тесемками), и зимой тоже. Многие обували лапти, если шли в лес.
Полушубки шили приходящие мастера, они жили в семье, пока были заказы, затем шли к другим. Валенки в деревне не валяли, этим делом занимались в Веретейке и М. Калинце.
В местечке «берёзка» к северу от деревни, собирали грибы, за клюквой ездили в д. Беглово, в места, называемые «нивами».
Кто не выпекал свой хлеб, покупал в магазине. Там же приобретали сахар, крупу, макароны соль, спички, не такие, как сейчас, а длинные. Мясо просто засаливали.
Поликлиника была в Поле. Врач был один, Николай Иванович Зандер. Он и зубы таскал. Если операция или что-то сложное – направлял в Старую Руссу. Больные лежали в Тополеве. Там обслуживали три медсестры, а врач каждый день приезжал из Полы и делал обход.
Аптека была тоже в Поле. Был фармацевт. Дети любили покупать мятные лепешки, назывались «сен-сен». Они приятно холодили во рту.
В деревне знатной лекаркой была Симакова Пелагея, она и повитуха и лекарь, лечила травами и заговаривала. Андреева Пелагея лечила детей.
Одно время летом между деревнями Круглышево, Ольхи, Дуплянки устраивался «межник», собирался народ, продавали, меняли, гуляли, веселились. На супретки собирались часто в нашем доме, у «Грушеньки». Мужики любили играть в карты, когда организовали колхоз, то прекратили. Ребятишки играли в лапту, шалыгу, тычки. Играли на огуменках, там, где пуни за деревней.
К Пасхе сооружали качели – в пунях, во дворах, а в сам праздник катали яйца по специальным лоткам.
Пастухи были свои деревенские. Ежегодно Симаков Василий (все его звали «дядей» - он не был женат) и Лукачев Алексей (дед Лукич) строили шалаши от дождя. Симаков ночевал и столовался в каждом доме по очереди от 1 до 3 дней, а Лукич ночевал дома, только обедал у других.
Дед Симаков трубил в рожок из бересты, каждая корова знала его голос. Длинная плеть из конского волоса щелкала хлестко, но скотину он не сёк. Коровы и овцы не терялись, паслись без ограждения. Доили только утром и вечером. И колхозные и домашние паслись вместе.
Кони и свободные и стреноженные, которые плохо ловились на выпасе, паслись по ночам. Утром их шли искать.
Уже в колхозные времена в «красном уголке» в бывшем доме Ивана Кузнецова, проводили не только собрания, но и показывали немое кино.
Парни, ребятишки крутили динамо-машину, а киномеханик рассказывал, что происходит на экране. Экран - большое толстое полотно, белого цвета, его механик всегда возил с собой. Все дети сидели на полу, скамеек было немного, взрослые приносили с собой табуретки.
В отличие от соседних Ольхов, где в «красном уголке» не веселились, в Дуплянке после собраний и кино бывали молодежные посиделки с танцами.
На балалайках играли почти все, особенно хорошо играли Симаков Иван и Лукачева Анна («Быстриха»). На гитарах – Тимофеев Василий Тимофеевич и Яковлев Павел, который мог играть обеими руками.
Павел перед войной был уже офицером, лейтенантом, в войну погиб.
Племянник Лукичевых Николай Баранов любил играть на гитаре «мурку» и всякое ей подобное. Кадриль водили и молодежь и пожилые тоже. Еще танцевали яблочко, краковяк, фокстрот, вальс. Иногда пели и плясали «под язык» или «под гребенку». Был и патефон, правда, один на две деревни. Заведовала им Александра Климова из Малого Калинца, поэтому в Дуплянке он бывал редко.
«Красным уголком» до призыва в армию заведовал мой брат Василий, красноугольцем назывался. Выпускал с деревенскими комсомольцами стенгазету. Красноуголец должен был и печи топить, и полы мыть. После ухода Василия в армию эта обязанность легла на меня. Вспомнились стихи из стенгазеты:
Струнка сена не жевала,
Всё обиды вспоминала;
В чём была вина моя,
Что искалечили меня?
Я и так давно болею,
По нарядам не хожу,
Вся болячками покрылась
И едва-едва дышу.
Председатель с бригадиром,
Ишь ты, вздумали гулять.
Чем же я-то виновата,
Зачем было запрягать.
Порезвились, погуляли,
Спину снова ободрали,
И теперь я вот стою,
Сена больше не жую.
Организовывать колхоз приехали из района. Приказали всем вступать и все отдать: корову, лошадь, телегу, хомуты, инвентарь. Назывался дуплянский колхоз «Искра».
Держали скот сначала у себя, по хлевам, потом построили конюшню. Ухаживал за лошадьми Никифоров Семен. Все коровы разместились в большом дворе Кузнецовых, рядом была построена овчарня на 100 голов.
В Дуплянке был раскулачен один хозяин Иван Кузнецов, сослан не был, а уехал сам, чтобы не видеть, что делают с его имуществом, нажитым своими руками.
Некоторые были лишены голоса, у отдельных имущество конфисковали, но оставили жить в своих домах.
Какое-то время колхоз был очень богатый, даже мед выдавали. На конфискованном сепараторе делали сливочное масло.
Потом Дуплянку и Малы Калинец объединили в один колхоз, назывался он «Пятилетка». Дела пошли хуже, мед перестали выдавать, но особенно голодающих и бедных не было.
Помню по памяти все руководство:
Колхоз «Искра»
Калугин Василий – председатель
Чубурин Фёдор – бригадир
Садовников Фёдор – казначей
Лукичев Иван – кладовщик
Колхоз «Пятилетка»
Севастьянов Павел – председатель
Петров Василий – бригадир
Садовников Фёдор – казначей
Лукичев Иван – кладовщик
В М. Калинце был свой бригадир, Шапкин Николай.
Источник: материалы исследования краеведа Симакова А.П. .https://vk.com/id346016379
✅Наша рубрика "Работа по реализации проекта «Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района», который стал победителем XVI областного конкурса инновационных творческих проектов «Новгородика» в номинации "Истоки и современность"".
Публикуем материалы которые войдут в сборник "Отзвуки исчезнувших деревень Парфинского района".
Рассказ о небольшой деревне Дуплянка.
ДЕРЕВНЯ ДУПЛЯНКА (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ )
В 2006 году посчастливилось найти в г. Валдай Петрову (Татищеву) Екатерину Михайловну, для которой Дуплянка, Полавского района, родная деревня. Прочитайте написанные очень интересным языком её воспоминания. Какая интереснейшая топонимика этой местности. Много фактов и людских судеб. Большой интерес вызывает её рассказ про военную пору и трагическую судьбу деревенских жителей.
Деревня находилась в 4,5 км к востоку от Веретейки, а между ними стояла совсем небольшая деревенька Черно. По дороге можно было проехать в Ольхи, расположенные на юго-востоке от Дуплянки в полутора километрах, а оттуда по грунтовым дорогам в деревню Беглово и дальше – в Свинорой и Кузьминское.
До деревни Мал.Калинец, которая находилась рядом с железной дорогой, было около трех километров.
По данным Списка населенных мест Новгородской губернии 1909 года в Дуплянке тогда было 18 домов и 204 жителя. Часовни в то время не было. Люди работали, создавали новые семьи и перед Великой Отечественной войной насчитывалось 32 жилых дома и давно была построена часовня.
В советские времена Дуплянка, как и другие деревни края, относилась к Лычковскому району, а незадолго до Великой Отечественной войны, в 1939г., вошла в состав Полавского района.
Поиски людей, помнящих жизнь довоенной Дуплянки, долго не давали результата. Случай помог встретить Петрову Екатерину Михайловну, родившуюся и выросшую в этой деревне. Она прекрасно все помнит, дала также много ценной информации и по деревням Подбела, Махлюёво, Черно, Веретейка. Сейчас Екатерина Михайловна вместе с дочерью Лидией Викторовной живет в Валдае. По моей просьбе она написала воспоминания.
О деревенской жизни, военных испытаниях, выпавших на долю Екатерины Михайловны будет ясно из её рассказа:
«Ручей, протекающий вплотную к деревенской улице с южной стороны, официального названия не имел, но мы прозвали его речкой Пригревкой. Весной он так разливался, что подмывал бани, сносил деревянные мосты, подступал к домам.
Речка бралась как бы из ничего, невесть откуда, из болота, в котором «жило» озеро. Русло заканчивалось сразу за деревней, вода куда-то исчезала, уходила, терялась.
Летом речка пересыхала, оставались лишь омута среди песчаных берегов, в них ловили рыбу: щуку, налимов. Ребятишки руками или решетом вылавливали рыбешку, которую называли «кабанами». В местечке Курган ловили пескарей. Однажды я со старшим братом Васей поймали здоровенного налима, которого еле донесли до дома.
В пределах деревни через речку были сооружены три деревянных моста, а на дороге в Гривку после поворота в деревню Черно был еще четвертый «горбатый мост», там за «черновскими горами» выращивали лён, клевер или зерно, а между этими «горами» и дорогой в Черно сеяли лён, вплоть до самой деревни Черно.
С правой стороны от дороги на Ивановщину были «гривецкие лужки» с замечательной землей, а с левой стороны, уже в колхозные времена, сеяли рожь, озимую и яровую пшеницу, овес.
Напротив деревни, за ручьем, было возвышенное место, названные «горы». Заливные луга тянулись вдоль всей деревни, а за «курганами», в конце деревни, был уже постоянный травостой.
В начале дороги на ст. Беглово издавна была выкопана круглая копань, «мочило», как её называли. Диаметром она была больше тридцати метров и глубиной около трех. В ней вымачивали лён, там же полоскали белье. Зимой в центр вмораживали большой шест, от шеста веревки по радиусу, и катались на санках и коньках, деревянных и кованых. Дно постоянно чистили, но молодые потом делали это неохотно, а потом и вообще прекратили за водоемом следить, никто уже не чистил.
Деревня жила дружно, женились и на своих, и из соседних деревень, и из дальних. Свадьбы были тихие, необрядовые.
Мельницы своей не было, молоть зерно возили в разные места. Мать, Аграфена Максимовна, возила в Махлюёво к своему родному брату Ивану. Он отдал в колхоз свою мельницу и работал мельником.
Многие возили зерно в Б. Калинец, где была ветряная мельница. Бить льняное масло ездили в Веретейку, били его и сами дома, жернова для зерна были у каждого хозяина.
Дрова готовили за линией железной дороги, за ст. Беглово. Для каждой деревни были выделены свои делянки, называемые «нивами». Для Дуплянки были определены 1-я и 2-я «нивы». Всем распоряжался лесник из деревни Беглово, он следил за порядком в лесу. Делянки чистили, сучья сжигали.
Глину для побелки печей привозили из Подбелы и Сомшино.
Колодцы были почти у всех, у нескольких хозяев было даже по два. Самая хорошая питьевая вода была в «большом колодце» около копани «мочила». Колодец на самом деле был большой, одновременно им могли пользоваться два человека.
Огороды поливали водой из колодцев и болотной водой. Пожаров в деревне не было никогда. В один момент злой человек хотел сжечь Дуплянку, но не получилось. (Об этом рассказано в описании д.Черно).
Мужики не дрались, и, кажется, не ссорились, ничего подобного я не помню. Дрались и задирались чужие. Особенно любил это дело Ларькин Васька из Ольхов. Общими усилиями драчунов сажали для проветривания в амбар.
В праздники пили пиво, которое варили сами, хмель собирали около Махлюёво. Покупали водку, самогонку не употребляли, и ее в деревне не гнали. Пьяниц в деревне не было.
Хлеб пекли сами. На «сороки» пекли «жаворонков» - это только и осталось от старины, если откусишь и найдешь копейку - быть богатым, если щепинку – умереть.
Да еще от старины – тягучие распевы, как запоют что-нибудь старушки грустное, протяжное.
Ребята ходили в школу до 4 класса в деревню Ольхи, это было недалеко. В 5-7 классы в Лебедское, это уже 5 километров, в старшие классы – в Полу. Учителей в деревне очень уважали. В Ольховской школе в разное время работали Анисимов Павел Федорович из Дуплянки, Тарасова Екатерина Ивановна из Рогов, Дмитриева Галина Ивановна из Туганова.
Для шитья одежды покупали ситцы. Были и другие материалы: вольта, майя, маркизет. Редко, но покупали атлас. Были свои деревенские портные, кто-то и сам шил.
А вот туфли всегда покупали брезентовые, носок и пятка кожаные, подошва резиновая. Была обувь и тряпичная, её надо было белить мелом, а если материал синий, то синькой. Платки, шали покупали.
Носовые платочки были вышиты и обвязаны. Парням дарили с вышитыми словами: «Кого люблю, тому дарю». Бывали и казусы. Одной искусной вышивальщице принесли заказ. А на бумаге была исправлена ошибка. Заказчик получил точно такую же надпись на платочке, как и на бумаге, с исправлением.
Из обуви носили кожаные поршни, разные сапоги. Мужики сами выделывали шкуры, хотя это было запрещено, иногда попадались.
Никифоров Семен, конюх, всегда носил лапти с оборами (тесемками), и зимой тоже. Многие обували лапти, если шли в лес.
Полушубки шили приходящие мастера, они жили в семье, пока были заказы, затем шли к другим. Валенки в деревне не валяли, этим делом занимались в Веретейке и М. Калинце.
В местечке «берёзка» к северу от деревни, собирали грибы, за клюквой ездили в д. Беглово, в места, называемые «нивами».
Кто не выпекал свой хлеб, покупал в магазине. Там же приобретали сахар, крупу, макароны соль, спички, не такие, как сейчас, а длинные. Мясо просто засаливали.
Поликлиника была в Поле. Врач был один, Николай Иванович Зандер. Он и зубы таскал. Если операция или что-то сложное – направлял в Старую Руссу. Больные лежали в Тополеве. Там обслуживали три медсестры, а врач каждый день приезжал из Полы и делал обход.
Аптека была тоже в Поле. Был фармацевт. Дети любили покупать мятные лепешки, назывались «сен-сен». Они приятно холодили во рту.
В деревне знатной лекаркой была Симакова Пелагея, она и повитуха и лекарь, лечила травами и заговаривала. Андреева Пелагея лечила детей.
Одно время летом между деревнями Круглышево, Ольхи, Дуплянки устраивался «межник», собирался народ, продавали, меняли, гуляли, веселились. На супретки собирались часто в нашем доме, у «Грушеньки». Мужики любили играть в карты, когда организовали колхоз, то прекратили. Ребятишки играли в лапту, шалыгу, тычки. Играли на огуменках, там, где пуни за деревней.
К Пасхе сооружали качели – в пунях, во дворах, а в сам праздник катали яйца по специальным лоткам.
Пастухи были свои деревенские. Ежегодно Симаков Василий (все его звали «дядей» - он не был женат) и Лукачев Алексей (дед Лукич) строили шалаши от дождя. Симаков ночевал и столовался в каждом доме по очереди от 1 до 3 дней, а Лукич ночевал дома, только обедал у других.
Дед Симаков трубил в рожок из бересты, каждая корова знала его голос. Длинная плеть из конского волоса щелкала хлестко, но скотину он не сёк. Коровы и овцы не терялись, паслись без ограждения. Доили только утром и вечером. И колхозные и домашние паслись вместе.
Кони и свободные и стреноженные, которые плохо ловились на выпасе, паслись по ночам. Утром их шли искать.
Уже в колхозные времена в «красном уголке» в бывшем доме Ивана Кузнецова, проводили не только собрания, но и показывали немое кино.
Парни, ребятишки крутили динамо-машину, а киномеханик рассказывал, что происходит на экране. Экран - большое толстое полотно, белого цвета, его механик всегда возил с собой. Все дети сидели на полу, скамеек было немного, взрослые приносили с собой табуретки.
В отличие от соседних Ольхов, где в «красном уголке» не веселились, в Дуплянке после собраний и кино бывали молодежные посиделки с танцами.
На балалайках играли почти все, особенно хорошо играли Симаков Иван и Лукачева Анна («Быстриха»). На гитарах – Тимофеев Василий Тимофеевич и Яковлев Павел, который мог играть обеими руками.
Павел перед войной был уже офицером, лейтенантом, в войну погиб.
Племянник Лукичевых Николай Баранов любил играть на гитаре «мурку» и всякое ей подобное. Кадриль водили и молодежь и пожилые тоже. Еще танцевали яблочко, краковяк, фокстрот, вальс. Иногда пели и плясали «под язык» или «под гребенку». Был и патефон, правда, один на две деревни. Заведовала им Александра Климова из Малого Калинца, поэтому в Дуплянке он бывал редко.
«Красным уголком» до призыва в армию заведовал мой брат Василий, красноугольцем назывался. Выпускал с деревенскими комсомольцами стенгазету. Красноуголец должен был и печи топить, и полы мыть. После ухода Василия в армию эта обязанность легла на меня. Вспомнились стихи из стенгазеты:
Струнка сена не жевала,
Всё обиды вспоминала;
В чём была вина моя,
Что искалечили меня?
Я и так давно болею,
По нарядам не хожу,
Вся болячками покрылась
И едва-едва дышу.
Председатель с бригадиром,
Ишь ты, вздумали гулять.
Чем же я-то виновата,
Зачем было запрягать.
Порезвились, погуляли,
Спину снова ободрали,
И теперь я вот стою,
Сена больше не жую.
Организовывать колхоз приехали из района. Приказали всем вступать и все отдать: корову, лошадь, телегу, хомуты, инвентарь. Назывался дуплянский колхоз «Искра».
Держали скот сначала у себя, по хлевам, потом построили конюшню. Ухаживал за лошадьми Никифоров Семен. Все коровы разместились в большом дворе Кузнецовых, рядом была построена овчарня на 100 голов.
В Дуплянке был раскулачен один хозяин Иван Кузнецов, сослан не был, а уехал сам, чтобы не видеть, что делают с его имуществом, нажитым своими руками.
Некоторые были лишены голоса, у отдельных имущество конфисковали, но оставили жить в своих домах.
Какое-то время колхоз был очень богатый, даже мед выдавали. На конфискованном сепараторе делали сливочное масло.
Потом Дуплянку и Малы Калинец объединили в один колхоз, назывался он «Пятилетка». Дела пошли хуже, мед перестали выдавать, но особенно голодающих и бедных не было.
Помню по памяти все руководство:
Колхоз «Искра»
Калугин Василий – председатель
Чубурин Фёдор – бригадир
Садовников Фёдор – казначей
Лукичев Иван – кладовщик
Колхоз «Пятилетка»
Севастьянов Павел – председатель
Петров Василий – бригадир
Садовников Фёдор – казначей
Лукичев Иван – кладовщик
В М. Калинце был свой бригадир, Шапкин Николай.
Источник: материалы исследования краеведа Симакова А.П. .https://vk.com/id346016379
